Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Дворовая реформа

Возвращается мужик домой. Видит во дворе местную шпану: тусуются Пундяй, Мундяй и Кундяй. Пытается проскочить мимо них, но куда там – шустрый Мундяй его перехватывает:

- Стой мужик, у нас новости.

Мужик:

- Ой, ребя-я-я-та. Рад вас ви-и-идеть. Как дела у нас.

Пундяй солидно молвил:

- Дела отлично. Футболян у нас во дворе гоняли. Разве ты не видел?

- Видел, а то. Болел за наших.

- Вот. И в дальние кварталы ходили на разборки. Престиж двора нашего знаешь как возрос?

Мужик боязливо:

- Как?

- Отсталый ты политически человек, раз не знаешь! Мы теперь самые крутые на районе.

- Ух ты! Горжусь.

- Вот, вот, гордись, - отечески хлопает Пундяй мужика по плечу. 

Кундяй тут перешел к главному:

- Это хорошо, что ты гордишься. Но дело, сам понимаешь, затратное. Три биты поломали, опять же харчи. А душа требует продолжения праздника и драки.

- В общем, мужик, реформа у нас, - поддакивает Мундяй.

- Какая реформа, - крякает мужик, жалея, что взял с собой получку.

- Какая, какая! – возмущается Мундяй. – Известно какая. Первый день живешь в нашем дворе что ли? Выворачивай карманы.

Мужик начинает выворачивать карманы, медленно протягивает получку и гундит: 

- Ну что за жизнь, я же горжусь и все такое, а вы… 

- Да ладно, мужик, не гунди, - говорит Кундяй, пересчитывая добычу. – Деньги – грех. Вот, Гундяй тебе объяснит, когда с пляжа вернется. Деньги – они счет любят. Вот, зачем вообще тебе деньги, у тебя даже загранпаспорта нет.

Collapse )

ССРР (из доклада А. Шубина на Плехановском клубе 15 декабря).

Трагедия современного положения в нашей стране заключается в слабости демократического социализма в политическом спектре. Именно он может предложить оптимальный выход из сложившегося кризиса. Но он представлен тонкой сетью активистов и очень слабо связан с массами. На то есть множество объективных причин: и архаизация нашего общества, способствующая укреплению консерватизма и национализма, и прямые репрессии, и отсутствие широких возможностей для развития экономических секторов, ориентированных на самоуправленческие и постиндустриальные перемены. Но мы должны и с себя спросить. Социалистическое движение раздроблено и не выдвигает понятной людям альтернативы развития страны. Мы должны обсуждать эту альтернативу. Мы должны готовиться к тому, что нас об этом спросят.
Со своей стороны я готов предложить за основу четыре тезиса, характеризующие первоочередные меры выхода из кризиса, которые могут предложить народу и политикам социалисты. Коротко их можно представить четырьмя буквами: ССРР – Социальный поворот; Самоуправление и федерализм, Регулирование и Ремодернизация.
Социальный поворот: социальные права граждан и рост благосостояния должен быть приоритетом как государственной, так и корпоративной политики по сравнению с другими «статьями расходов», в том числе и с державной мощью, внешнеполитическими авантюрами. Но это касается не только государственных мужей, но и предпринимателей. Сначала расплатитесь с работниками, и только потом, по остаточному принципу, получайте сами. Этот принцип должен быть закреплен законодательно.
Самоуправление и федерализм предполагает перенос центра тяжести в принятии решений на места, а также развитие производственного самоуправления. Вышестоящий уровень власти должен получать те полномочия, с которыми не могут справиться низы. Компетенция должна разделяться четко и с согласия «низов». Вышестоящие органы власти должны формироваться из представителей нижестоящих. Широкое распространение должна приобрести электронная демократия, при которой принятие решений может происходить без участия чиновников, в регистрационном порядке или путем электронных референдумов.
Регулирование производства необходимо, но оно должно быть общественным, а не бюрократическим. Естественные монополии должны перейти под общественный контроль, но его нельзя путать с бюрократическим управлением. Регулирование и планирование должны быть индикативными. Общество вправе ставить бизнесу прозрачные и понятные рамки, индикаторы. Бизнес и самоуправляющиеся предприятия вправе искать законные варианты действий в этих рамках. Очевидно, что цены и доходы менеджмента являются такими индикаторами. Компьютерные технологии могут помочь в их автоматическом расчете и прозрачном контроле за их выполнением.
Ремодернизация должна быть очаговой и постиндустриальной. Архаизация экономики, вызванная перемещением страны в Третий мир, на экономическую периферию, удаляет нас от решения задач постиндустриального перехода. Инновационная экономика концентрируется в сверхсекретном ВПК (насколько там она успешна, тоже является секретом). Инновационное, креативное развитие требует широкого обмена информацией «по горизонтали», между равноправными субъектами. Тяжелое финансовое положение, в котором оказалась Россия, не дает возможности осуществить разворот к модернизации по всему фронту. Однако есть возможность сосредоточить ресурсы на создании постиндустриальных очагов, по возможности уже организованных на началах самоуправления, социальной защищенности и стимулирования креативной деятельности. Такие очаги будущего помогут решать и технологические задачи, включая широкое распространение автоматизации и решение связанных с ней социальных проблем.

«Левиафан» для «Дискавери»

Получили на халяву билеты на «Левиафан» А. Звягинцева, пошли составить собственное впечатление. Признаюсь, шел я на этот фильм с некоторым предубеждением, о котором нужно сказать, дабы вынести за скобки. Во-первых, я – не поклонник Сокурова. Соответственно, затянуто-медлительное развитие сюжета вгоняет меня в скуку. Во-вторых, в ту же скуку меня вгоняет критический реализм в его чистом виде. Я уже в курсе, что страна живет в условиях полуфеодального бесправия, произвола, и беззакония, что православный клир фарисейски переродился, а население заливает водкой безысходность жизни и собственную социальную импотенцию. Если мне это показать на экране – будет опять же скучно, потому что я это регулярно наблюдаю в жизни. Есть более интересные вопросы: «Почему?» и «Что делать?» Второй, самый интересный вопрос в фильме никак не обсуждается, а первый поставлен с детской непосредственностью. Когда герою становится очень плохо, он вопрошает: «За что, Господи?» Как спрашивают маленькие дети: «У меня зуб болит, за что папа?» В ответ страдающий герой получает от священника притянутую за уши и мало связанную с историей героя притчу о библейском Иове. Её в принципе можно было бы обыграть в сюжете, но Звягинцев и его соавтор сценария О. Негин заморачиваться не стали.
Напомню, что библейский Иов – это процветающий человек, славящий Бога и живущий по его заветам. Именно как праведник он становится предметом испытаний и с честью их проходит, оставаясь верным Богу и еще лучше поняв Его. За это снова вознаграждается процветанием. Главный герой Звягинцева здесь не при чем. Никаких духовных интересов у него не просматривается, специально подчеркивается, что в церковь он не ходит, о Боге задумывается только когда становится совсем хреново, и водка уже не помогает.
Столь же не к месту цитируется притча о Левиафане. Напомню, что Библия ставит вопрос: «Можешь ли ты удою вытащить Левиафана и веревкою схватить за язык его?» То есть речь идет о способах борьбы с системой зла и слабости отдельного человека перед лицом такой задачи. Но при чем здесь герой Звягинцева? Он с левиафаном не борется, а ноет и пьёт горькую, понимает, что с насиженного места его сгонят. Его друг адвокат хочет поторговаться со злодеем мэром, обменять компромат на деньги. Прямо скажем – на борьбу с Системой-левиафаном это не тянет. Вроде бы по первоначальному замыслу Звягинцев хотел повторить американский сюжет, когда герой бульдозером сносит мэрию. Но и от этого художественного хода воздержался, лишив героя даже наивных черт борца с Системой.
Сюжет вообще неважно продуман, но это – скорее типичная черта современного кинематографа, когда даже хорошо, если реальность предстает нелогичной (что позволяет халтурить при написании сценария). Особенно нелогично поведение адвоката (друг героя, любовник его жены). Он приезжает на место действия с папкой компромата на главного злодея – мэра и бандита. Предъявляет папку, ссылается на высокие связи. Мэр впадает в панику. Что в таком случае делает разумный человек? Срочно уезжает в Москву и спокойно торгуется уже оттуда, опираясь на влиятельного вельможу, который предоставил компромат. Наш адвокат ведет себя как юный телок – остается на пикник, где по пьяни ухлестывает за женой главного героя. Драка, ссора и т.п. И после этого он не уезжает, оставаясь во власти злодея. Злодей же идет посоветоваться к источнику идейного зла – православному епископу. Тот вселяет в злодея уверенность в своих силах. Тогда злодей берет адвоката под белы руки, целится в него из пистолета, но не убивает, а просто унижает и пугает. Адвокат уезжает в Москву. Что после этого сделает любой нормальный человек? Правильно – пустит в ход компромат. Просто чтобы не чувствовать себя последним чмом. И, уж конечно, как-то примет участие в несчастной судьбе друга, тем более, что перед ним кругом виноват. Адвокат же просто исчезает из сюжета, у злодея все хорошо, его недруги в Москве просто забыли про него. Почему происходят такие странные с психологической и политической точек зрения вещи? Авторы не объясняют, авторам лень.
Совсем заброшена детективная составляющая. В фильме происходит убийство. Кто убил жену героя? Сам герой по пьяни? Нукеры злодея? Пасынок, который ненавидит приемную мать? Или может быть это самоубийство с последующей фальсификацией улик? Авторам это не интересно. Фильм был снят ради другого.
В общем, я не напрасно опасался, что буду скучать. Но есть в фильме и своя прелесть, ради которой стоило его посмотреть.
Во-первых, автор смел. Это как во время Перестройки – все знали о недостатках, но прославляли тех, кто сумел сказать об этом по телевизору. Звягинцев сказал о том, что здесь творится, на весь мир. Не остановился перед авторитетом РПЦ, в прах разметал иллюзии правосудия в России. В наше время это – полезное дело.
Есть удачные шутки. Вдупель пьяная подруга героев спрашивает своего еще более пьяного мужа-гаишника, может ли он вести машину. Ответ: «Конечно, я же ГИБДД».
Герои на отдыхе стреляют по портретам членов Политбюро. Один спрашивает: «А нынешние есть?» Ответ: «Время нынешних еще не пришло». Разумеется, злодеи обсуждают свои дела под пристальным взглядом портрета Путина.
Во-вторых, может быть даже во-первых, достоинством фильма является природа. Красивые виды сурового севера, синие заливы, могучие волны и скалы. И на фоне всего этого разные животные от китов до очаровательных свиней. Ну и человекоподобные животные тоже (то, что люди – именно животные – напоминает и один из героев фильма). Герои фильма органичны в природной среде – как ее животная часть. Это такие безбашенные, похотливые, агрессивные, но иногда добрые внутри зверьки. Человеческие черты (в смысле способности к абстрактному мышлению), проступают разве что у священников, но они циничны и двуличны, так что предстают идейно-цивилизационным ядром зла на фоне природной дикости большинства героев.
Понятно, почему этот фильм так понравился к западу от России. Он словно снят для канала «Дискавери» – красивая природа, дикие звери (даром, что люди), государственно-мафиозное зло имеет диковинную православную специфику (мне бы тоже, наверное, было интереснее смотреть на африканских злодеев, чем на своих, которые и так каждый день по телевизору и в жизни). Я тоже любовался красотами, но всё остальное навевало скуку. Не потому что неправда. В целом – правда. Бывает в России жизнь получше, бывает и похуже. Но не было главного – обсуждения причин трагического положения страны и вопроса «Что делать?» А без этого в фильме нет человеческого смысла. Так, зарисовка обломков цивилизации на фоне красивого пейзажа. 

Шубин А.В. История Новороссии. М., 2014.

19 декабря вышла моя книга «История Новороссии».
Настроение подпортили издатели, которые накосячили со сносками, о чем ниже. Впрочем, вдумчивые и доброжелательные читатели, для которых я писал, надеюсь, не будут судить меня строго за чужие грехи.
С предложением написать такую книгу ко мне обратились представители Военно-исторического общества в первой половине июля. В стране возник объяснимый интерес к истории Северного Причерноморья, а я как раз специализируюсь на истории этих мест в ХХ веке. Назрела необходимость спокойно высказаться о том, как складывались традиции этого региона, «зачем большевики его передали Украине», что край значил в истории Украины, России и всего общего пространства, которое теперь называется постсоветским...ИстНов

Я согласился. Правда, были поставлены жесткие сроки – 14 июля я подписал договор, а уже 15 августа сдал книгу (жена Наталья подставила плечо и помогла переработать обширный материал в рекордно короткие сроки). Затем, уже в ходе редакционной работы, меня попросили дописать о ходе событий еще до 5 сентября 2014 г. Потом, правда, редакционная работа затянулась, шли какие-то неведомые консультации, но в итоге книга все же вышла в этом году. Спасибо издателям, что сохранили за мной приоритет в монографическом освоении темы. Разумеется, это – лишь начало, предстоят и дискуссии, и более фундаментальное изучение. Не лишне обратиться в дальнейшем к той части Новороссии в широком смысле слова, которая находится за пределами Украины, юг России тоже имеет большую специфику, близкую той, о которой идет речь в моей работе. Я ограничился только Северным Причерноморьем, исключая Крым.

Книга называется «История Новороссии», хотя можно было бы назвать и «Северное Причерноморье от Таргитая до Бородая». Но почему бы и не «История Новороссии» - ведь это одно из исторических названий региона, которое применялось здесь полтора века, а теперь снова на слуху, хотя и в политизированном контексте. Но и сам этот контекст на глазах становится историей, его пора описывать. Мне дали повод не только поговорить о длинном историческом пути, но и высказаться о событиях 2014 г. языком историка, а не пропагандиста. Интересно было сформулировать своего рода «скелет» истории конфликта, который будет обрастать «мясом» по мере изучения источников.

Этот объективизм заставил издателей уравновесить мое повествование послесловием, выдержанным в стиле, более привычном зрителям российских телеканалов. Я не в претензии – нужен какой-то «буфер» между объективизмом историка и политической линией, в русле которой действует РВИО. То, что они решились предоставить трибуну мне, а не кому-то из пропагандистов «русского мира» - уже большое достижение угасающего российского свободомыслия.

Книга носит обзорно-обобщающий характер, в значительной мере я опираюсь на исследования коллег, которых упоминаю в тексте и сносках.  Увы, РВИО имело неосторожность связаться с «Олма-пресс» (если бы меня спросили, я бы не рекомендовал этого делать). Олма, конечно же, напортачила, внеся такой кавардак в сноски, и так умело закамуфлировав его, что я заметил проблему, когда книга уже вышла. На этапе подготовки мы обсуждали в основном 2014 год, и с более ранними эпохами проблем не было – кто бы мог подумать, что можно перепутать автоматически расставленные сноски. Никогда такого в других издательствах не бывало, и сделано все так, что невольно задумаешься – случайность или умысел. Думаю, для пристрастных читателей это будет хороший повод для несодержательной критики в мой адрес. Но я подготовил список поправок, который поможет всем желающим разобраться – какая сноска к чему относится (см. приложение).

Предвижу вопрос о «выпячивании» в моем повествовании личностей Потемкина, Махно и Брежнева. Им действительно уделено много места. Во-первых, это интересно (хотя история заводов и шахт тоже не забыта). Во-вторых, историю нужно познавать и через личности (хотя роль масс мы никак не отрицаем). В-третьих, это три наиболее известных лица региона (даже жаль, что издатели подарили обложку одной Екатерине). Особенно Махно, который здесь не только родился, но и пригодился. Отсюда и его место в истории края.

Хочется надеяться, что «История Новороссии» будет способствовать не разжиганию сегодняшнего конфликта на Украине и вокруг Украины, а спокойному диалогу и поиску согласия. Я убежден, что найти платформу такого согласия вполне возможно, о чем в книге тоже говорится.

Collapse )


{C}{C}
{C}{C}

Современный циммервальдизм

ЛФ24-8


Резолюция IV съезда Левого фронта
23 августа 2014 г.
Война войне!
Единственное решение – социализм!
Война, даже оставаясь далеко, радикально изменила жизнь наших обществ. Это коснулось даже тех, кто этого не заметил, азартно болея «за своих» в социальных сетях или за экраном телевизора.
Изменился сам язык, на котором выражает себя политика. «Пятая колонна», «национальные предатели», «укры», «ватники и колорады» - из маргинального сленга политических неудачников, больных на голову национально озабоченных фриков вдруг превратился в мейнстрим медиа и социальных сетей. Язык ненависти компенсирует взаимное бессилие патриотов по обе стороны информационного фронта хоть как-то влиять на свою собственную судьбу.
Изменились политические режимы. Безыдейные бюрократы, привыкшие жонглировать пустыми, но политкорректными фразами, уступили место кровожадным популистам. Те, кого называли «системными либералами», кажутся чуть ли не святыми в сравнении с ястребами, пришедшими им на смену. Вместо дружелюбной дипломатии прагматиков теперь санкции и ультиматумы, вместо митингов - мобилизация.
Изменилась общественная дискуссия. Она схлопнулась до одной точки. Кому теперь интересна реформа образования, ЖКХ или профсоюзная проблематика? Все, что реально касается повседневной жизни каждого из нас, сдано теперь в архив. Какие там права, какие зарплаты, когда – война. А война – все спишет.
Украинская трагедия развивается по худшим образцам столетней давности. Русские против украинцев, «колорады» против «укров». Выхода нет, словно народы и отдельные люди обречены вцепляться друг другу в глотку по зову «национального» инстинкта. И за спиной умирающих пацанов с обеих сторон – кровожадная патриотическая пропаганда. Это прожорливое животное не брезгует ничем: в ход идут любые, самые идиотские небылицы, вплоть до распятых мальчиков.
Путинский режим предлагает решить проблему последствий войны, проблему нищих беженцев за счет беднейших слоев российского населения, например, отдавая под беженцев общежития. Проблему беженцев нужно решать за счет власть предержащих, размещая их в резиденциях и на виллах Путина, губернаторов и депутатов.
По обе стороны российско-украинской границы война, смерть, страдания сотен тысяч превратились в азартный, прибыльный, хотя и рискованный бизнес олигархов и политиков. Они наживают миллионы на военных поставках, зарабатывают рейтинги на военной истерии, они буквально питаются кровью и муками людей.
Это безумие должно быть остановлено. Хриплые призывы умирать за кровь и почву, откуда бы они ни исходили, все эти реляции о победах, всю эту грязь и кровь – необходимо прекратить. Только сами жители, а не вооруженные группы националистов, могут решать свою судьбу.
Единственный реальный путь решения всех проблем и противоречий - экономических, социальных, культурных, языковых - это ликвидация капитализма и установление социализма. Левым Украины и России предлагают забыть об этом, отложить "на время" социалистические лозунги. На это предложение мы отвечаем: борьба за социализм сегодня, сейчас, немедленно!
Сто лет назад революционные социалисты решительно боролись против безумия взаимного уничтожения миллионов людей на фронтах Первой мировой. Сегодня, пока ужас Юго-Востока Украины не превратился в Третью мировую, мы снова должны это делать.
Нам нужна кампания за мир. Против кровопролития, против оптовой торговли кровью.  Но эта кампания должна быть не продолжением войны в тылу «противника». Если ты против военной операции киевских властей – это не значит, что за Путина и Стрелкова.  Если ты против Путина – не значит, что за военную операцию киевских властей. Народам нужна кампания за мир через головы кровожадных политиков и алчных олигархов, делающих гешефт на чужом горе. Одновременно в Москве и Киеве, Питере и Харькове. Кампания, которая станет громче канонады. Кампания, которая покажет:  мы - братья. Мы отказываемся быть врагами друг другу. Мы – простые люди России и Украины - не хотим смотреть друг на друга через прицел. И мы помним, кто наши настоящие враги.
Ведь в таких войнах не бывает победителей. Их герои потом сидят в грязных переходах и просят милостыню, пока политики спекулируют на их увечьях. Победить можно только саму войну, эту жуткую фабрику смерти. И это никто не сделает вместо нас.
Мы должны бороться за превращение нынешней националистической волны в волну гражданскую и социальную, в волну массовых протестов против угнетения и деспотизма, против капитализма.
Долг левых – объявить войну войне и бороться за социализм.
                                                                                                                    

Супернога готовится к удару

Российские теледикторы сообщают о режиме предоплаты для Украины как о большой победе. Мол, приперли мы врага к стенке. С экранов звучит язвительный вопрос: ну и что теперь будут делать Порошенко, Яценюк и Продан? Собираются ли они жить на Украине следующей зимой, когда иссякнут запасы газа?

Если у отечественных государственных деятелей, рупором которых является ТВ, нет понимания, что могут теперь делать с российским газом украинские руководители, то я могу кратко об этом проинформировать. Вскоре они могут получить легальное право брать его бесплатно.
1. Украина может настаивать в международных судах, что цена на газ была увязана с пребыванием российского флота в Крыму. Флот остался, значит и соглашение по цене пересматривать нельзя. Пока подавляющее число государств ООН считают Крым украинским - на чью сторону встанут международные суды?
2. Россия разорвала соглашение об оплате пребывания флота в Крыму. Следовательно, Украина может теперь назначить любую цену за это пребывание. Россия может не платить. Но Украина может в счет неуплаты наложить арест на российское имущество, например на газ. На чью сторону встанут западноевропейские и другие международные суды?
3. Украина подготовила иск о возмещении ущерба за отъем у нее Крыма (включая захват украинской собственности) - более 80 млрд долларов. Думаю, выиграть процесс будет несложно по тем же причинам. Даже если иск будет удовлетворен частично - это покрывает цену российского газа с лихвой.
Итак, Украина имеет несколько месяцев, чтобы выиграть суды. После этого с точки зрения международного права она получит легальную возможность реквизировать газпромовский газ. И не только его.
В свое время была такая фирма "Нога", которой РФ задолжала денег. По искам этой "Ноги" за пределами РФ то и дело задерживалась собственность РФ - то самолеты, то корабли. Но тогда отношения с Западом были относительно хорошие, и России шли на уступки, настаивая все же на погашении долга. В конце концов с этой "Ногой" пришлось договориться - слишком много проблем она создавала. Но то была всего лишь фирма. А здесь - государство, за спиной которого стоят США и Евросоюз. Отбояриться от исков Украины - это вам не от "Ноги" отмахиваться. Так что Украина имеет на руках очень хорошие карты в игре с Россией. В газовой игре Россию могут спасти только какие-то очень серьезные ошибки украинских политиков и юристов, либо силовой пророссийский переворот в Киеве.

Отдайте перстни: интервью, которое "не подошло"

В первой половине этого года ко мне стала вдруг проявлять интерес православная пресса (имеется в виду именно та пресса, которая так себя позиционирует - круг православных людей, занимающихся журналистикой, конечно же шире). Сначала журнал "Нескучный сад" взял у меня интервью (три часа беседовали), но затем грубо нарушил условия публикации, о которых мы договаривались. Пришлось переделывать интервью в статьи, так как братья во Христе вдруг уцепились за свои права частной собственности на интервью со мной. Об этих обстоятельствах я рассказывал у себя на ФБ 20 апреля. Но, несмотря на такие результаты интерес к моей позиции у православных журналистов сохранился, видимо в связи с моим участием в борьбе против современного иосифлянства, о котором подробнее здесь:
http://svpressa.ru/all/article/56862/
И вот ко мне обратился сайт "Религаре". Наученный горьким опытом с "Нескучным садом", я оговорил свое право опубликовать интервью у себя, если оно "не подойдет" сайту. Православные журналисты уверяли, что в данном случае они настолько открыты разным мнениям, что это вряд ли случится, но на мои условия согласились. Я постарался выражаться максимально осторожно и сдержанно, но интервью все же "не подошло". По свежим следам событий я его тогда не опубликовал, так как мое внимание переключилось на обострившуюся политическую ситуацию и текущие научные задачи. Но поскольку осенью грядет новая сессия Думы, и вполне может быть принят закон, приравнивающий критику священников к уголовному преступлению (а почему бы и нет - теперь ничему нельзя удивляться), то я все же вывешу это свое интервью, пока это - не преступление.
 Чпл

Отдайте перстни – иначе вам отрубят пальцы

Интервью историка Александра Шубина

1.     Для марксиста церковь – часть «политической надстройки». Но христианство возникло в языческом государстве и на первых порах не было государственной религией. Возможно ли сегодня возвращение к ценностям христианства «катакомбного периода»?

Ментальная сфера, социальная психология, мышление – все эти вопросы ничуть не менее важны, чем экономика, которую марксисты считают базисом общества. Наше поведение зависит от нашего мировоззрения не меньше, чем от текущего состояния кошелька. Поэтому я как историк не согласен с Энгельсом, который отнес религиозные вопросы к «надстройке» (правда – не обязательно политической). Но действительно Церковь сильно меняется, если вступает в тесный союз с властью. Это изменение заключается в том, что священство начинает подчинять свои задачи царству, хотя Христос призывал четко разделять кесарево и Богово. В этом отношении часть людей, которые называют себя православными, отступают от Нового завета к Ветхому – к царелюбию, ксенофобии, архаичной жестокости.

Революция 1917 г. освободила Церковь от этого губительного для христианского учения союза, но было поздно – слишком сильно уже было в обществе неприятие старого режима, с которым ассоциировалась и Церковь. В этом – один из источников гонений 20-х гг., в которых принимали участие не только идейные большевики, но и массы людей, которые не могли простить священникам их прежней роли «парторгов» царизма.

В период советских гонений Церковь действительно больше думала о Христе, чем об умножении богатств, и в этом была ее сила, позволившая пережить тяжелые времена. А вот в наше время для иных священников умножение богатства стало важнее Любви, проповедуемой Христом. И снова нарастает ветхозаветная тенденция. Так что не к катакомбной церкви нужно возвращаться, а к Иисусу Христу, к Евангелию.


2.       Латинская Америка дает нам пример синтеза католичества и левой идеи – «теологию освобождения». Как вы отнеслись бы к аналогичному явлению у нас - «левому православию» или  «православному социализму», если бы их взяла на вооружение какая-нибудь новая политическая партия в России?

Такие явления начинаются не с партий, а с Церкви. Если заметное число священников обратится к идеям социализма, если за ними пойдет паства, то возникнет и необходимость в политической надстройке этого явления. Я думаю, для Церкви будет только во благо, если она не будет ассоциироваться с воинствующими шовинистами, которые используют христианскую символику для пропаганды своих право-радикальных идей. Да и из уст высокопоставленных церковных деятелей мы чаще слышим «белогвардейскую риторику», выступления в защиту нынешнего режима, защищающего очень богатых от всех остальных. А это чревато тем, что недовольство режимом перекидывается и на Церковь. Так что мне жаль, что среди видных священников нет народных заступников с социалистическими или хотя бы социал-демократическими взглядами. Это пошло бы на пользу авторитету Церкви.


3.       И наоборот, как вы оцениваете сочетание христианства с либерализмом. Естественно ли не быть дарвинистом в одном, но быть социал-дарвинистом в другом (эффект двух стульев)?

Те священники, которые считают себя либералами, насколько я знаю, не признают себя социал-дарвинистами. Они больше говорят о правах человека, среди которых – и право свободно исповедовать свою веру. Либерализм поддерживает элитарную социальную систему, основанную на частной собственности. Но и в социальной доктрине РПЦ вы найдете защиту частной собственности. Различие священников-либералов и священников-консерваторов лежит не в этой сфере, а в отношении к современности, к некоторой модернизации Церкви, к Западу.


4.       Церковные иерархи громко заговорили о возвращении к «некапиталистическому обществу»  (так высказался Всеволод Чаплин). Как вы оцениваете этот факт? Говорят,  власть готова совершить «левый дрейф» (временный?). Не попытка ли это дополнительно подтолкнуть ее влево, в том числе и со стороны РПЦ?

Мне недавно довелось беседовать с отцом Всеволодом Чаплиным, и могу вас уверить – это сторонник последовательных правых, консервативных взглядов. Отец Всеволод критикует капитализм не с социалистических (то есть пост-капиталистических), а с традиционалистских, докапиталистических позиций. Именно он недавно прославился высказыванием о том, что в 20-е гг. «нравственный долг христианина» заключался в том, чтобы «убить как можно больше большевиков». При этом отец Всеволод говорил это в связи с нынешней ситуацией. Я спросил отца Всеволода, как это соотносится с христианской заповедью «не убий»? Ответ подтвердил худшие мои опасения. Сославшись на Ветхий завет, отец Всеволод утверждал, что эта заповедь относится только к делам внутренним и к иудейской общине, и Новый завет в этом отношении ничего не изменил. И это при том, что Новый завет ликвидирует различие эллина и иудея! Какая иудейская община! Тем более, что уничтожение людей по принципу идеологии (например – коммунистической) – это и есть «внутреннее дело». Можно говорить о вынужденном вооруженном сопротивлении злу, о вынужденном тяжком грехе. Но считать убийства – нравственным долгом христианина – это означает бросать вызов Новому завету. Ведь Христос подчеркивал различие своего учения с ветхозаветным принципом «око за око, зуб за зуб»: «А я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас». Апостол Павел добавляет: «наша брань – не против плоти и крови, но против начальств, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесных». Мы можем противостоять власти, но не насилием. Именно ветхозаветное течение в православии питает наиболее правые, реакционные идеи – любовь к властям мира сего, воспевание насилия и убийства по принципу идеологической вражды, оправдание мирской алчности иосифлянскими рассуждениями о важности имущественного могущества церкви и, значит, частной собственности. Священники и даже монахи, стремящиеся к приумножению своей частной собственности, забывают, что легче верблюду пройти через игольные уши, чем богатому – в царствие небесное. Об этом же забывает и нынешняя правящая группа. Так что я не стал бы воспринимать ее «левые» высказывания всерьез.


5.       РПЦ не чурается говорить о левой идее - не значит ли это, что даже здесь нет непроходимой идейной пропасти? И, например, социальное государство в позднем СССР вполне могло бы уживаться с православием и церковностью, если бы не наследие научного атеизма?

Я не вижу, чтобы видные деятели РПЦ поддерживали левые идеи. Но со стороны христианских принципов и со стороны социалистического учения никакой пропасти нет. Пропасть пытаются выкопать радетели архаической старины, поклонники земной монархии, защитники господствующих классов «именем Божьим». Конечно, СССР не дает им покоя – и как антикапиталистический проект, и как пример компромисса светского (даже атеистического) государства и Церкви, достигнутого благодаря усилиям Патриархов Сергия и Алексия I. Ведь после 1962 г. отношения государства и Церкви в СССР были вполне мирными. Если не в руководстве РПЦ, то среди верующих и сейчас много людей, которые относятся к советскому периоду скорее положительно. Не социализма нужно бояться Церкви, а своего настоящего Врага.


6.       Чем могла быть вызвана антицерковная кампания в СМИ? Предвыборный год (Невзоров и т.п.)? Ведь кампании в СМИ отражают отнюдь не настроения низов. Почему либеральная элита недовольна Церковью? Ей-то уж точно нет дела до модульных храмов и срубленных из-за них деревьев…

Но низам есть до этого дело, и из-за произвола с модульными храмами в парках и других природоохранных территориях. Церковь стремительно теряет влияние в Москве именно среди населения. Я это наблюдаю непосредственно – и у меня под окнами собираются строить такой храм – в единственном месте отдыха, который у нас еще сохранился – в парке около кинотеатра «Ереван». Также негодуют и жители Чертаново, и Мневников, где прямо под окнами собираются строить и храм, и свечной завод. Люди, которые еще недавно относились к Церкви как к важному моральному авторитету, теперь проклинают ее и высказываются в стиле: «Достали!», «Надо Пуси райот позвать на наш митинг!», а то и более грубо. Возмущают людей и агрессивные священники вроде нашего Ореста Оршака, «пробивающего» стройку в парке на месте детской площадки, мечтающем возвести тут хозяйственные постройки, подъездные пути для «спецтранспорта» и т.п. Поэтому Невзоров, которому дали слово на ТВ в июле – это был первый звоночек нарастающего по разным поводам недовольства церковным стяжательством со стороны далеко не только либералов. Звоночек не был услышан. Пуси Райот и последовавшие затем споры и разоблачения – лишь верхушка очень опасного айсберга, корни которого – не в заговоре либеральной элиты, а в иосифлянском перекосе церковной политики. Такие перекосы могут и вправду привести к новому взрыву гонений «снизу». Заботясь о благополучии Церкви нельзя забывать: «отдайте перстни – иначе Вам отрубят пальцы».


  

Марш 12 июня – две программы

Издевательское решение властей двигаться по бульварам оказалось символичным. Действительно, начиная с декабря массовое оппозиционное движение объединяет очень разные силы. Для одних предел мечтаний – верхушечный переворот, который возвращает страну в 90-е гг., для других – принципиально важно соединение демократических и социальных задач. Есть еще третьи – националисты, но о них сейчас не говорю – отдельная тема.

Итак, красные и белые ходили вместе, в то время как на трибуне доминировал либерально-популистский блок самоназначенных лидеров – большинство так называемого Оргкомитета (который не совпадает с техническим оргкомитетом, подающим заявку на митинг). Это было оправдано в условиях избирательной кампании под лозунгом «все против Путина», хотя уже тогда вызывало недовольство значительной части актива общественных организаций и рядовых участников. После 5 марта для обычных россиян президентские страсти ушли на задний план, а на первый вернулись привычные социальные беды, которые продолжают углубляться и обостряться под аккомпанемент заявлений Путина о «преодолении кризиса». К сожалению, эта «социалка» почти не нашла отражение в речах на мартовских митингах оппозиции (пожалуй, за исключением выступления муниципального депутата Елены Ткач). Отрыв от социальных нужд людей ослаблял и продолжает ослаблять белоленточную оппозицию.

Признаться, идея социальной переориентации общедемократического движения шла очень туго. Даже многие товарищи с левыми взглядами продолжали верить, что «главное – это Путин», и его падение решит разом множество проблем. Случалось и откровенное пренебрежение интересами акций с социальной проблематикой, когда «лидеры демократии» могли назначить на то же время акцию общедемократического толка (как случилось с митингом против строительства церквей в парках и скверах 14 апреля, на время которого назначили акцию солидарности с Астраханью – как будто нельзя было развести эти мероприятия).

Ситуация до некоторой степени изменилась после 6 мая. Тут «спасибо» можно сказать исключительно властям. Если бы не их непрофессиональное либо сознательно провокационное поведение на Болотной, если бы не маленькая Ходынка, перерастающая в крохотное 9 января, декабрьский импульс бы тихо угас, и можно было бы готовиться к новым событиям уже в связи с социальной повесткой дня. Но власти перезапустили белоленточный протест и затем делали все, чтобы он не угас до 12 июня, подливая керосин в огонь возмущения даже накануне нового марша своими дуболомными обысками и допросами. Прокуратура сегодня – могучий фактор революционной мобилизации горожан.

6 мая красных знамен было великое множество, антураж был революционный, зато не было речей с трибун, и поэтому либеральные вожди не так раздражали чуждую им часть актива. И левые решили, что они сила. Чему очень способствовали крики стражей порядка и жалобы в стиле детского сада: Ой, эта девочка меня уда-а-а-рила! Бо-бо! Они первые начали асфальт кидать, и только потом я кости ломал! Ой, он отнял у меня шапочку и окровавленную дубинку и выбросил в ре-е-е-ку!

Отдельное спасибо муляжу ОНФ, который безо всякого разрешения устроил контрмитинг 6 мая на Поклонной горе, объявив его гуляниями под умильные комментарии чиновников полиции и мэрии. Отлично! Гулять так гулять – оппозиция тут же взяла на вооружение эту форму досуга, быстро соединив ее с гремящей на Западе формой «окупай» (благо 12 мая как раз случился очередной всплеск западного оккупайства, пропиаренный ТВ).

В общем, к концу мая споры в левых рядах кипели нешуточные: если творится такой окупай, не пора ли и маршу оппозиции выдвинуть социальные требования, близкие трудящимся.

Это совпало и со встречным движением либеральной мысли, пробужденной перезапуском кампании и прогулками раскрученных литераторов. Раз режим наступает на наши права (будь то аресты тех, кто победнее, и коммерческие неприятностей тех, кто побогаче), а улица продолжает бесконтрольно клубиться, не пора ли создать новую «Демократическую Россию», чтобы надежнее управлять протестом и направлять его в «правильное» русло. Таким образом, одновременно с идеей выдвижения пакета социальных требований возникли проекты Манифеста свободной России (программный документ) и Координационного совета (руководящий орган). Попытались совместить.

На переговорах по проекту Манифеста 5 июня члены Левого фронта предложили дополнить текст пакетом социальных требований и четко увязать политические и социальные цели движения. Либеральные вожди уперлись рогом и категорически противились включению социальной повестки в манифест свободороссиян. К сожалению, наши товарищи понурили головы и подписали в личном качестве это детище либеральной мысли. Надо отметить на полях, что детище убогое даже для либералов. Если вынести за скобки все ту же отставку Путина, требования размытые, напротив многих из них  власти уже сейчас могут поставить отметку «выполнено» (прямые выборы губернаторов, например, от которых между нами говоря – никакой пользы). Зачем левые товарищи это подписали? Не хотелось идти на раскол в преддверии акции 12 июня. Случился бы раскол от того, что наши товарищи не согласились бы подписывать эту бумагу? Думаю, ничего бы не случилось. Подпись на бумаге была условием вхождения в КС оппозиции? Присягой?

Во всяком случае, в среде организаций Форума левых сил (ФЛС), куда входит Левый фронт, проект этого манифеста вызвал заметное отторжение, недвусмысленно заявленное на пресс-конференции 8 июня.

Ниже мы увидим, что отказ либералов включать социальные требования в манифест было ошибкой, которую некоторые из них осознали уже 12 июня.

Понятно, что левые были разочарованы такой неуступчивостью партнеров. 8 июня на пресс-конференции представителей организаций ФЛС говорилось о необходимости срочно выдвигать пакет социальных требований оппозиции и о том, что если либералы откажутся от сотрудничества в социальной борьбе, произойдет даже не раскол оргкомитета митингов, а раскол оргкомитета и большинства населения страны, недовольного путинизмом.

После некоторой дискуссии в ФЛС был согласован перечень социальных требований. Признаться, как автору одного из первых вариантов этого документа, мне немного жаль, что кое-что выпало. К тому же поняв, что согласование с либералами не предвидится, левые повернули руль покруче. Но и в итоге получилось неплохо:

1.      Мораторий на новую программу приватизации стратегических отраслей, научных и научно-производственных предприятий

2.      Национализация естественных монополий

3.      Отмена ФЗ-83. Законодательный запрет на приватизацию или коммерциализацию любых учреждений социальной сферы (школ, больниц, музеев и т.д.)

4.      Мораторий на рост цен на ЖКХ, тарифов естественных монополий, бензин, медикаменты

5.      Восстановление свободы профсоюзной деятельности и права на забастовку. Законодательный запрет практики «заемного труда». Решительный пересмотр существующего Трудового кодекса и «Закона о профсоюзах», ограничивающих права работников

6.      Пересмотр действующих Лесного и Градостроительного Кодексов. Безусловный запрет "уплотнительной" застройки, сокращения территорий парков, заповедников, лесов, водоохранных зон и любого строительства на их территории

7.      Запрет на повышение пенсионного возраста. Размер пенсии должен быть выше реального прожиточного минимума.

Этот пакет оратор от левых на трибуне должен был озвучить и предложить собравшимся его одобрить. Таким образом, 12 июня должны были быть предложены движению по сути две на мой взгляд совместимые программы: либеральный манифест и социальный пакет.

Но в последний момент эта затея была поставлена под угрозу. Тут либеральные партнеры коварно (не нахожу другого слова) использовали очередной натиск правохоронительных  органов – 11-12 июня под угрозой ареста оказались оба утвержденных спикера левых на митинге – С. Удальцов и А. Сахнин. К тому же, как известно, на время митинга они были вызваны в прокуратуру. И в этой тяжелой ситуации либералы на оргкомитете 11 июня нагнали свой актив «для большинства» и в нарушение всех предыдущих договоренностей заявили о пересмотре списка выступающих, исключив из него левых (кроме Удальцова) и представителей социальных движений, включая научно-образовательную колонну и оккупайцев. Это вызвало большое возмущение. Часть участников красной колонны говорила, что вообще на митинг после демонстрации не пойдет, часть намеревалась уйти сразу после выступления Удальцова. Забегая вперед скажу, что на момент выступления Удальцова в начале митинга часть левых еще не дошла до места, где было хорошо слышно трибуну, а многие и вообще не пошли к трибуне, занимаясь пропагандой на другом конце площадки. Вообще находиться вблизи матюгальников, из которых железом по стеклу срывается на визг ведущая митинг Чирикова – это не каждому дано. Я лично не могу долго выдерживать это звуковое оружие.

Утром 12 июня стало ясно, что ситуация немного выправляется. Во всяком случае Удальцов сумел прийти, не был задержан до начала митинга, и даже получил слово первым, что смягчило отношение левых к происходящему. На трибуну удалось пробраться представителю научно-образовательной колонны Г. Колюцкому, что тоже было успехом «социальной линии» - разбавлять надоевших ораторов-«вождей» новыми лицами из низовых движений.

Итак, колонны слились при выходе с бульваров на Сахарова, красные перемешались с белыми (националисты сохраняли плотную колонну для грубоватого прорыва к трибуне). Перемешались ли требования? В общем, пока так и вышло. Удальцов озвучил сначала часть политических требований (отойдя от манифеста свободороссов, и поэтому в его редакции требования получились радикальнее), вопрошая собравшихся, согласны ли они. В ответ неслось громкое «да!» Затем Удальцов озвучил социальные требования. Здесь он тоже вольно пересказывал текст, и это, на мой взгляд, он сделал напрасно, потому что социальные требования были сформулированы четче. К тому же, понадеявшись на память, Удальцов пропустил экологический пункт. Но думаю, что это не сознательно. Во всяком случае социальный пакет был также одобрен явным большинством собравшихся. Выступавший затем Немцов провел такую же процедуру с Манифестом свободороссов, заменив голосовое одобрение голосованием. Зачем-то он стал утверждать, что поддержка была единогласной, что очевидная неправда. И здесь руки поднимало большинство, но многие не голосовали, а некоторые и кричали «нет» и даже свистели. Самое интересное в выступлении Немцова даже не это, а та часть его речи, где он заговорил о важности социально-экономических требований. Зачем же было упираться раньше, провоцировать раскол, дискредитировать либеральное крыло движения отказом включать социальные требования в манифест? Похоже, социальная ситуация в стране и давление слева на либералов меняет даже их догматизированное сознание.

Как будет развиваться этот процесс дальше – поживем увидим. Характерно, что СМИ, бодро рапортуя о Манифесте свободной России, либо обходят молчанием, либо скороговоркой упоминают социальные требования. И дело не только в форме подачи их оратором Левого фронта, но и в позиции СМИ. И либерально-оппозиционные, и пропутинские СМИ боятся социального сдвига оппозиционного движения, соединения политического и социального протеста. Но и мы должны опасаться, что либерально-популистский блок попытается также приватизировать социальный протест, как он приватизирует политический. Левые провели свою идею на митинге, сей факт замалчивается, но не исключено, что это – ход в стиле Шеленберга из кинофильма «17 мгновений весны». Замолчать, чтобы потом приватизировать идею.

Нам нужно не альтернативное правительство, а альтернативный парламент

С. Удальцов и И. Пономарев выдвинули идею созданию популярного руководства движением, своего рода альтернативного правительства. Мотивы выдвижения идеи альтернативного центра власти понятны, но в зависимости от механизма формирования такого руководства могут получиться прямо противоположные вещи – либо развитие демократии, либо приватизация протеста группой либерально-популистских вождей в стиле 1990-1991 гг. Первое необходимо, второе – недопустимо.

Либеральные и популистские вожди сейчас внятно не говорят о тех социальных изменениях, которые планируют провести в случае своего успеха. Но мы помним 1990-1993 годы. Зато эти вожди пользуются мощнейшей продержкой СМИ. ТВ практически игнорировали содержательную сторону семинаров на Абае, зато появление Ксюши Собчак вызывало медиафурор. Ксюшу позиционировали в качестве одного из вождей движения вопреки явному неприятию «массовки».

Если сейчас начать проводить выборы вождей, то, как показал уже опыт зимы – при голосовании в интернете вперед вырвутся медиафигуры и либеральные лидеры, к которым будет пристегнута для красоты парочка левых «Керенских». Такое руководство не будет пользоваться поддержкой значительной части актива движения.

Единственный путь создания демократического руководства – это делегирование людей от групп движения – от горячих точек и организаций -но не всех, а завоевавших авторитет – этот вопрос можно решить с помощью голосовалки 1 человек – 1 голос, как это было сделано на гражданской секции в феврале. Голосование за организации ослабляет популистский эффект медиа, которые раскручивают прежде всего персоны.

В феврале создание координационного органа было «слито» вождями, которые вдруг поняли, что «массовка» вознамерилась их контролировать. И дали понять, что не будут признавать над собой «парламента». Конечно, сам актив тоже еще не освоил культуру нормальной политической работы и со стороны выглядел, как парламент 1990-1993 гг. Но уж таковы массы – они учатся постепенно. Выдвижение людей от территориальных групп, занимающихся реальными социальными проблемами, позволит упорядочить представительство, обеспечить реальную связь с низами, переориентировать верхушечный по своим задачам белоленточный процесс на решение реальных социальных проблем. Это позволит создать сеть социального сопротивления, которая координируется советом, а не управляется вождями.

Это не значит, что нужно ограничиваться «теорией малых дел». Необходимо, чтобы движение выдвинуло (для начала – хотя бы стало обсуждать) конструктивные СОЦИАЛЬНЫЕ требования, приемлемые для социалистов/коммунистов + левых либералов + левых националистов.

Нам нужно ясное понимание, чем заменить нынешнее российское периферийное бюрократическое полуфеодальное капиталистическое общество. Если у нас «Окупай», то и повестка должна быть социальной, не сводиться к примитивному лозунгу «Долой Путина, верните голоса от ЕР к другим управляемым партиям!»

Мои предложения по социальной повестке можно найти здесь: 
http://shubinav.livejournal.com/49651.html?view=462835#t462835

См. также:

От декабрьского движения - к сети сопротивления

http://shubinav.livejournal.com/47418.html

http://shubinav.livejournal.com/49701.html

От декабрьского движения – к сети сопротивления

От декабрьского движения – к сети сопротивления

События 5 марта показали, что декабрьское движение, столкнувшись со стеной «путинской победы», встало на рельсы, которые ведут в сторону нового издания «стратегии 31». Если так, то это – начало конца массового движения.

Конечно, начавшееся 4 декабря движение не было бессмысленным и уже принесло некоторые положительные результаты. Во-первых, после начала массовых манифестаций власть дрогнула и согласилась облегчить регистрацию новых партий. Во-вторых, расширилось число людей, которые знают «страшную тайну» – в России нет не только судов в собственном смысле слова, но и демократических выборов. То, что у нас называется «выборами», стало «прозрачней». И эта «прозрачность» подтвердила то, что мы знали в эпоху «непрозрачности» о фальсифицированном и несвободном характере этого ритуала - «выбора» Государя всея эРэФ и его думы. Что же, декабрьское движение сыграло свою скромную историческую роль, но может ли оно принести еще большую пользу?  

Увы, пока массы внимали трибуне (с раздражением обсуждая ее состав), возобновилась, например, стройка на Козихинском… Концентрация внимания на сакральной фигуре Путина отвлекает от коррумпированной касты в целом.

Но выборы кончились. Можно и наверное должно не признавать их результат, но нужно признавать реальность – эти «выборы» не могли изменить режим, мы живем в той же реальности, и нужно возвращаться к нашим социальным «корням», к защите социальных прав с учетом приобретенного опыта и новых организационных связей. Либо без них, если «рассерженные горожане» после марта растерянно разбредутся по своим кухням, разочарованно что-то бубня себе под нос. И поодиночке встретят новое наступление коррумпированной касты на свои права. А это наступление не заставит себя ждать после инаугурации старо-нового Государя ампиратора. Это будет наступление и по линии многочисленных платежей, включая повышение цен на ЖКХ и налогов на жилье, и по линии новых регламентаций нашей жизни, которые нужны прежде всего для того, чтобы брать взятки за их нарушение, так как выполнять все эти абсурдные законы невозможно. Продолжится и бюджетная экономия в стиле сокращений под лозунгом повышения зарплат и урезания зарплат под лозунгом их повышения у кого-то другого, о котором рассказывают на первом канале ТВ.

Нам предстоит новый этап сопротивления этому наступлению. Либо это будет сопротивление поодиночке с миллионами индивидуальных поражений, где каждый умирает в одиночку. Либо участники декабрьского движения немедленно начнут перегруппировку сил, обратятся к выстраиванию сети своих организаций на местах – сети коллективного сопротивления коррумпированной касте на всех уровнях, коллективной взаимопомощи и солидарности граждан перед лицом «победителей народа». И тогда станет ясно – кто из героев декабрьско-мартовских трибун полезен в наших конкретных социальных боях местного значения. Мы уже начали выстраивать зачатки демократической самоорганизации в виде гражданского совета и особенно его гражданской фракции, но без местных структур, объединяющих активистов разных направлений – это только зачатки, а не сеть.

Только построив корневую структуру, можно сохранить потенциал движения, начавшегося на площади Революции, прошедшего через Болото в сторону Пушкинской. Только так, пусть не сегодня, но завтра можно победить.