January 12th, 2012

Декабрьский флирт

Дама ворковала в той тональности и смеялась с той частотой, которые означают легкий флирт. И молодой человек острил ей в такт, не сбивая с ритма. Но в целом это были те отношения, когда ничего пошлого не проявляется на поверхности.  А если и есть что-то такое, то где-то в глубине, в сокровенных мечтаниях, не предъявляемых не партнеру, ни миру. Связь, которая держится на обаянии, на обмене негрузными изящными словами, на ненавязчивой демонстрации общей эрудиции, а главное – на смене выражений лиц, отработанной годами и создающей у собеседника труднопреодолимое желание смотреть и смотреть в это лицо, а не на одежду и фигуру.

Знакомство их было экзотическим и можно даже сказать историческим. Они встретились на памятном болотном митинге. Она давно хотела высказать власти свое фи, а тут подвернулся прелестный повод. Он, как студент-политолог, тоже счел себя не вправе пропустить первое за многие годы действительно политическое событие. Когда они пришли – каждый своим маршрутом, народ только начал сплачиваться. Она стояла чуть ближе к трибуне, он – за ее спиной. И тут с площади Революции подвалила колонна левых, поршнем уплотнила толпу. Под давлением масс Он буквально навалился на впереди стоящую даму. Его лицо окунулось в ее волосы, пахнуло приятными духами и подумалось: «Это я удачно зашел».

Далее последовали любезные извинения, шутливая завязка разговора, в общем – привычный, отработанный ритуал случайного знакомства.

- Виктор.

- Юлия.

- Очень приятно.

- И мне.

Было только одно неудобство, более характерное для знакомства в переполненном автобусе – они не могли толком разглядеть друг друга. Ведь она по-прежнему была впечатана в него давлением толпы и могла общаться под неудобным градусом поворота шеи. Им были видны только фрагменты лиц, и эта загадка лишь распаляла взаимный интерес.

Они уже стали подмерзать, когда народ повалил с узкой кишки Болотной площади, куда протестующих загнала причудливая фантазия властей. Домой не хотелось, нужно было согреться, и они еще во время давки решили сходить в кафе. Когда давка кончилась, их ждало некоторое разочарование. Виктор показался ей простоватым атлетом, Юлия была явно старовата для его студенческого возраста. Ну да ничего. Они же не анонсировали «отношений», просто приятельствуют и даже стали «соратниками по борьбе». Они рассмеялись – шутка, J, как пишут в интернете.

Расставаясь, они договорились встретиться на следующем митинге. Раньше не получалось – у него начиналась сессия, она должна была заниматься делами больной матери (ему на всякий случай сказала – командировка). А вдруг? Нет, вряд ли. Но все же…

Эти две недели они часто думали друг о друге, фантазировали, убеждали себя, что новый знакомый не так уж плох. Вокруг текучая серость, в личной жизни вакуум (у нее – уже года два, у него сообразно возрасту еще больше – уже два месяца).

К выходу на Сахарова они готовились как к походу в театр. При встрече ахнули – благодаря макияжу Юля помолодела на десятилетие. Виктор приоделся и сосредоточился, стал солиднее, мужественнее, интеллектуальнее. При входе на проспект, у полицейских рамок образовалась давка, их снова прижало друг к другу, и Виктор осторожно приобнял ее. Юля прижалась к нему еще сильнее. Дальше они шли, взявшись за руки. Но не долго…

Они не смотрели по сторонам, и не заметили приближения чего-то непонятного, но опасного для романтических пешеходов. Это нечто, состоявшее из железа и человеческих тел, чуть не сбило их с ног и на время разлучило. Присмотревшись, Виктор понял, что двигавшееся по площади уплотнение состояло из пятившихся телеоператоров с тяжелой аппаратурой, а в центре этого человекометаллического муравейника шествовала «матка» - миллиардер Прохоров. Внутренне выругавшись, Виктор уже собрался разыскивать Юлю где-то с другой стороны прохоровской куча-малы, но тут взгляд выхватил в муравейнике знакомого парня.

- Привет! – крикнул Виктор и замахал рукой. – Ты какими судьбами.

- Вот, работаю в предвыборном штабе – важно ответствовал знакомый.

- А квалифицированные кадры вам нужны?

- Квалифицированные? Это ты о себе? Ладно, не обижайся. Нам преданные нужны. На вот тебе карточку, позвони завтра. Сегодня видишь – я занят.

«Это я удачно зашел», - приятно промелькнуло в голове.

Затем они не без труда нашли друг друга – народ тек вокруг, как вода в бурной речке, динамики грохотали, и с трудом удалось договориться по мобильнику, что можно встретиться около единственного наблюдавшегося рядом островка стабильности – палатки с красными флагами. Здесь борцы с капитализмом убежденно доказывали: «пролетариат борется – буржуазия крадется к  власти», указывая в сторону трибуны.

Но наши герои не относили себя к пролетариату…

Снова взявшись за руки, они двинулись в сторону «буржуазии» на трибуне. Народ уплотнился пока только у самой трибуны, так что они на этот раз могли свободно прогуливаться и делиться впечатлениями.

Вот, писатель Акунин призывает к чему-то честному и совместному.

- Умница, Акунин. Я читала всю серию о Фандорине…

- И это можно читать? Я попробовал – чушь какая-то. Полицейские агенты и русские разбойники дерутся в стиле ниндзя. Просто «Убить Билла» в стиле русь-патриотизма.

Такая ядовитая оценка обидела. Можно было быть и потактичнее. Она, конечно, понимала, что Акунин – чтение для старшего школьного возраста, но ей нравилось. Расслабляло. А сейчас Виктор выставил ее дурой. Настроение стало портиться.

Но вскоре представилась возможность отомстить. Он восхитился Навальным, который кричал со сцены какие-то банальности.

- Вот молодец!  Ни одной тактической ошибки, стремительное политическое продвижение, техничное.

Юля брезгливо сморщила носик:

- Очередной кандидат в фюреры. Что конкретно он предлагает?

Что предлагает Навальный, Виктор конечно не знал.

- Ты молодой еще, тебе все это в диковинку. А я еще на перестроечные митинги бегала. Тоже вот так всякие гдляны кричали про коррупцию, а как пришли к власти – такое воровство началось, что прежнее – игра в песочнице. И потом, Навальный – националист, его же исключили за национализм из «Яблока» (об этом Юле рассказала политизированная приятельница по работе). Для человека, который претендует на роль вождя демократов – это серьезный прокол.

«Что, Витек, съел», - подумала Юля и тут же осеклась – насколько сразу мертвенно-металлическим стало его лицо. Теперь она выставила его неопытным юнцом, но неосторожно напомнила об их разнице в возрасте. Это она сделала напрасно.

Они еще держались за руки, но настроение уходило. Окончательно добило его появление на трибуне Ксюши Собчак. Они же пришли на оппозиционный митинг, а здесь эта…

Юля еле удержалась от матерного выражения, которое, впрочем, и так звучало со всех сторон от бурно возмущавшихся демонстрантов. Ксюша давно вызывала у Юли чувство редкой гадливости. Ни рожи, ни мозгов, а в каждой бочке затычка, учит всех жизни по телеку.

- Какое она имеет право здесь выступать!?

Он решил возразить. Ведь надо было восстановить свой авторитет хотя бы как политолога:

- Полное право имеет там быть.

- С какого перепугу!?

- Смотри, кто на трибуне – сплошная «элита», класс господ. Ксюша – часть этой медийной элиты. Да она может требовать себе микрофон по праву принадлежности к классу. Ну, как барон или граф при феодализме могли требовать себе определенное место по праву рождения на любом шоу – хочешь на турнире, хочешь - на какой-то важной казни, хочешь – при подаче петиции королю.

- А у нас что, феодализм, что ли?

- А что – нет?

- И она – графиня?

- Бери выше. Она – герцогиня – дочь политического отца короля.

Крыть было нечем, но все происходящее стало вызывать у нее тошноту. И Виктор с его цинизмом – тоже. Хотя свой интеллектуальный авторитет он восстановил.

К метро они возвращались, уже не держась за руки. Витя вяло пригласил ее в кафе, она сослалась на усталость.

На следующий митинг они уже не пошли. У Виктора был первый рабочий день в предвыборном штабе. А Юля испытывала теперь к этому действу идиосинкразию. Политизированная приятельница спросила, пойдет ли она снова протестовать. Нет, не пойдет. Почему? Юле трудно было сформулировать что-то разумное, рациональное. Не рассказывать же о неудачном декабрьском флирте. И Юля выпалила первое объяснение, которое пришло в голову: «Просто не хочу снова оказаться в одной компании с Ксюшей Собчак».