?

Log in

No account? Create an account
 
 
Александр Владленович Шубин


Страх «согласных»
Впечатления советского человека от «марша несогласных»

Я отношусь к тем людям, которые скептически относятся к вождям «Другой России», «оранжевым революциям» и другим проектам в стиле «поменяем шило на мыло». Но дабы пропагандировать свою идею, мы, советские люди, заходим и на чужие митинги и получаем там всю полноту впечатлений от поведения нынешней власти. И поведение это таково, что становится очевидно: с виду непоколебимый режим охвачен страхом…

ОМОН обеспечивает успех несогласных

Если бы режим верил, что за его спиной стоит большинство избирателей, а «оранжевые» представляют собой кучку отщепенцев, то им бы дали 14 апреля спокойно отмитинговать на Пушкинской площади. Получился бы будничный митинг тысяч на пять народу с надоевшими речами надоевших «демократов» и более заводных, но от того не более убедительных НБП-эшников. Возможно, митингующие прошли бы еще маршем по Тверской или по бульвару. Эка невидаль. Можно было бы согласовать какой-нибудь маршрут, не самый напряжный для транспорта в субботний день.
Но нет, власти сделали все, чтобы события 14 апреля стали поистине историческими. Митинг «несогласных» на Пушкинской запретили, поскольку якобы раньше эту площадь «застолбили» «согласные» из «Молодой России» («несогласные» утверждают, что подали заявку первыми, как только это стало возможным по закону - прибыв в мэрию в 7 утра). Митинг «другороссов» «сослали» на Чистые пруды к памятнику Грибоедову. Горе от ума, одним словом.
«Несогласные» не согласились, и настаивали, чтобы собраться на Пушкинской, откуда уже идти маршем к месту разрешенного митинга. Этот план обнажил крайнюю неопытность вождей либерализма в деле организации демонстраций. Площадь была надежно перекрыта (кучка юных любителей власти митинговала в стороне под защитой тысяч солдат внутренних войск), и единого места сбора оппозиции не было. Толпы людей бродили вокруг площади с вопросом, где они могут продемонстрировать несогласие с властью? Когда этот вопрос обращали ко мне, я отвечал: «Везде». Среди протестующих были и сторонники «Другой России», и люди, прежде далекие от политики, которых, как говорится, «достало». Кого-то – жилищный беспредел, кого-то – культ личности Путина-Медведева-Иванова по ТВ. Ну и т.д.
Поскольку сконцентрироваться в одном месте было уже нельзя, это исключало центральное мероприятие подобных маршей – картинный прорыв с «винтежом». Но ОМОН и его руководители сделали все, чтобы обеспечить драматизм дня. Синие мундиры жандармов XXI века, экипированных почти как космонавты – в скафандрах, бронежилетах и броненакладках - окольцевали Пушкинскую на дальних подступах к ней и уже сами по себе создавали незабываемую мизансцену.
И тут от площади Маяковского подошла первая колонна либералов во главе с Каспаровым – человек двести. У Музея Революции каспаровцы смешались с группой левых активистов, что увеличило размеры толпы раза в полтора. У-у-у, сила. Уперевшись в ОМОН, Каспаров потребовал расступиться именем конституции – ее портативным краснокожим изданием демонстранты потрясали, как хунвейбины сочинениями председателя Мао. Омоновцы были некоторое время недвижимы, ожидая команду. Она не замедлила поступить, и голубые мундиры принялись «винтить» людей, которые секундой ранее просто стояли перед ними (не штурмовали оцепление, заметьте). В начавшейся свалке все смешалось – омоновцы месили и правых, и левых, и прохожих. Но уже в этот момент в их действиях проявилась неожиданная «слабость силы». Омоновцы хватали, но (как рассказывают некоторые участники событий) вовсе не вцеплялись мертвой хваткой – в толпе можно было и вырваться. Они не сражались за страх и совесть, а выполняли неприятную работу.
Свалка в узком горлышке вдоль Тверской, устроенная ОМОНом, привела к тому, что движение по улице на некоторое время было перекрыто (и стоило запрещать марш ради удобства автомобилистов?). Отпихиваясь от стражей беспорядка, демонстранты вытолкали «жандармов» на проезжую часть. Но те напряглись, и, повязав несколько десятков человек (в том числе Каспарова и трех советских граждан), потеснили демократов из этого «Фермопильского прохода». Установилась демаркационная линия: часть демократов шумела у Музея Революции, часть, отделенная от них стеной голубых мундиров – у метро (за которое только что шла такая бессмысленная и беспощадная борьба). На другой стороне улицы, у комбината «Известия», где демократы собирались еще в 1988 г., тусовалось еще около тысячи «несогласных». Листовки (кстати – вовсе не либерального, а советского содержания) расходились моментально – такого на митингах уже давно не было. Милиция требовала нигде не задерживаться, чтобы не мешать проходу граждан (как в 88-м году). Когда я спросил, почему нельзя останавливаться на тротуаре Тверской, милицейский чин заявил: «Потому что у нас полицейское государство». 
Обстановка вообще напоминала 88-й год, и в толпе даже начались разговоры, скоро ли наступит 89-й.
К этому времени ситуация стала разряжаться. Видимо, власти решили, что с арестом «зачинщиков» задача выполнена. «Фермопильский проход» разблокировали, и разделенный демократический народ воссоединился и стал обсуждать – не пора ли двигать на Чистые пруды, к месту разрешенного митинга. Но тут «несогласные» были вновь возбуждены группой «нашистов», забравшихся на крышу «Известий». Будь это какие-нибудь лимоновцы, их бы тут же укатали омоновцами и закатали на несколько лет. Но «нашистам» позволили зажечь на крыше факелы и вывесить плакат про «марш валютных проституток». Это дало повод собравшимся внизу покричать вволю обо всем, что они думают про Путина и его сторонников. Выражения были не самые приличные. А на другой стороне улицы около двухсот молодых людей в одинаковых кепках смело прославляли президента под охраной войск. 

Фарш несогласных
Или нужна ли нам революция?

А тем временем в противоположном от Пушкинской площади направлении двигалась колонна под общим лидерством Касьянова. На Трубной площади она столкнулась с ОМОНом, произошла давка, подобная описанному выше «сражению при Фермопилах». Ставкой правоохранителей был Касьянов, но его задержать не удалось – отбила охрана. ОМОН отступил, столкнувшись с профессионалами. Похватав несколько десятков активистов, попавших под горячую руку, ОМОН насытился, и остатки колонны дошли до Чистых прудов. Здесь должен был начаться разрешенный митинг, но не все так просто…
Чтобы попасть на праздник свободы и демократии, сначала нужно было прочувствовать, в какой стране ты живешь. Выйдя из метро, вы попадаете в ласковые руки омоновцев, которые начинают подвергать вас тщательному обыску. Может быть, вы думаете, что дело в угрозе терроризма? Напрасно – у меня омоновцы стали изучать содержание бумаг в сумке. Когда они попытались вникнуть в смысл обнаруженной главы диссертации, мне показалось, что из милицейских ушей пошел дым – как у роботов из фильма «Отроки во вселенной». Меня пропустили, но это было только начало – мы встали в очередь на митинг – к новому обыску, более строгому – с выворачиванием карманов и прощупыванием разнообразных частей тела. Правда, блюстители и здесь не были уверены в своей правоте – когда дружинница потянулась к моей супруге своими лапками для обыска, та отвергла эти лесбийские поползновения и гордо прошла к рамке металлоискателя – это было уже третье кольцо враждебности, за которым открывался вожделенный пятачок свободы.
Там собралось около двух тысяч человек (постепенно число слушателей нарастало по мере прохождения народом колец враждебности). На трибуне витийствовали герои вчерашних дней, еще не адаптировавшиеся к изрядно покрасневшей публике. Шендерович рассказывал, что власти надобно вести себя с оппозицией как в Англии, и все будет хорошо. Наивный Шендерович не знает, что в Лондоне массовые оппозиционные манифестации иногда разгоняют кавалерией. Но либералам гарантировано место в парламенте, и потому нет причин для оранжевой революции. Шендерович так разошелся, что обратился к молодежи под флагами НБП и анархистов: поймите же, нам не нужна революция! Молодежь ответила скандированием: «Ре-во-лю-ци-я!» Шендерович морщился, но поделать ничего не мог – оранжевый проект обрастает красной массовкой. Либеральные вожди надеются, что им, как во время Перестройки, удастся воспользоваться левыми массами для прорыва к власти. Левые надеются, что им на этот раз удастся воспользоваться техническими возможностями либералов, чтобы раскрутить оранжевые выступления до уровня полномасштабной социальной революции. Такое единство и борьба противоположностей.
Главная цель начальников «Другой России» - возвращение «свободных выборов» в формате 90-х гг., и не шага дальше. И. Хакамада кричала в микрофон, срываясь на визг: «Верните нам выборы, гады!» Крик души, который стоит целой программы. О социальных правах избирателей – ничего. А вот в толпе старушки обсуждали между собой: вон, смотри, флаги НБП. Это сейчас – самая революционная партия. Молодцы!
Революционная партия явила себя в конце митинга, изрядно напугав милицию. Колонна в несколько десятков лимоновцев вдруг рванула галопом к оцеплению с явным намерением прорвать его и вырваться на волю из парка. Но синие мундиры сплотили ряды, и самая революционная партия скучковалась, чтобы прокричать слоганы про революцию, нацию и порядок.
Омоновцы начали выдавливать людей из парка – митинг закончился, расходитесь. Часть несогласных только что прошла через кольца враждебности и не хотела расходиться. Они просачивались сквозь нестройные омоновские ряды, и тем приходилось разворачиваться, чтобы снова прочесывать пятачок свободы. Со стороны это напоминало голубую мешалку, перемешивающую оппозиционный фарш.
Нынешние несогласные – это и есть фарш, состоящий из очень разных компонентов. Что за блюдо из него выпечется – в основном это зависит от политики режима. Пока она является на практике либеральной, антисоциальной, оппозиция будет краснеть, какие бы благоглупости не неслись с оранжевой трибуны.

Будьте вы прокляты!

В завершение организаторы митинга призвали идти к УВД Пресненский, чтобы освобождать задержанных. Увы, почти никого из публичных людей мы там потом не обнаружили. Они сочли свою миссию выполненной, хотя именно теперь и начиналась реальная правозащитная деятельность. К этому времени двух задержанных на Пушкинской советских людей освободили. Это был хороший симптом – оказывается, существовала разнарядка на количество задержанных. Если бы суды были переполнены «политическими», это осложнило бы последующую телеложь о малочисленной кучке протестующих. Все-таки, «кучка» была многотысячной, и задержано было несколько сот человек. Так что часть улова пришлось отпустить.
Однако из наших людей в «застенках» оставался член оргкомитета Советского Союза Максим Фирсов, и мы отправились искать для него свободы.
УВД Пресненский находится далеко от метро, на улице Литвина-Седого. Так что протестанты прибывали сюда постепенно, и было их куда меньше, чем на Чистых прудах и Пушкинской. В итоге собралось человек триста. Из випов покрутились В. Рыжков и сопровождавший его бывший депутат В. Лысенко. Они о чем-то солидно «перетерли» в здании УВД, и отправились восвояси – Рыжкову пора было выступать на «Свободе». В итоге мы остались наедине с ОМОНом, но ничего страшного в этом вроде бы не было. Мы наивно считали, что уровень свобод находится примерно на уровне 1988 года. В те годы коммунистического режима на Пушкинской хватали, но у отделения, вдали от скопления прохожих, можно было помитинговать и ждать решения участи задержанных – выпустят сейчас до суда, или повезут в суд, и какой.
Уже на подходе к УВД нас участливо спрашивали попутчики: «Идете Каспарова выручать?» Мы объясняли, что не в Каспарове дело – в УВД сидит несколько десятков задержанных, которые ничем не хуже шахматиста.
Когда мы подошли к месту действия, правозащитники скандировали имя вождя: «Ка-спа-ров!» Мы решили немножко побороться с культом личности Каспарова и стали скандировать: «Фир-сов!Фир-сов!» Либералы осознали свою бестактность и стали скандировать имена других задержанных. Вскоре митинг окончательно покраснел – свои транспаранты развернули АКМ-овцы и лимоновцы.
Где-то через часик правозащитники устали. Из камеры по мобильнику сообщили, что могут скоро начать выпускать до суда – уже прошли три часа, отведенные законом на задержание до предъявления обвинения.
Первой ласточкой из «застенков» выпорхнула Маша Гайдар (папа что ли позвонил?). Митингующие стали скандировать: «Мало!» Казалось, сейчас появятся остальные.
И тут ОМОН пришел в движение, причем как-то странно. Сначала за удалившимся Рыжковым выстроилась цепь, которая отрезала протестантов от двора. Затем другая цепь перекрыла выход к улице. Несогласные оказались в ловушке. Мне показалось странным, что у стоявших рядом омоновцев задрожали руки – видимо, они получили какую-то команду, добавившую адреналина в крови.
Перед нами появился офицер ОМОНа с каким-то перекошенным раскрасневшимся лицом. Не сомневаюсь, что в обычной жизни это лицо выглядит вполне нормально, но в тот момент казалось, что командир был под градусом. Вел себя он во всяком случае неадекватно. Он вдруг стал кричать: «Еще раз повторяю, вы должны немедленно разойтись!» Слова «еще раз повторяю» звучало странно – ничего такого от нас до того здесь не требовали. У путинского берсерка спросили: куда расходиться – все выходы перекрыты. «Ах так!», - вскричал голубой мундир, и обернулся к своим роботомонам: «Дави их! Пакуйте по двое!» Роботомоны бросились в нашу гущу и стали дубасить толпу дубинами, валять людей в пыли, рвать и метать лозунги.
Жена моя, впервые оказавшаяся в подобной ситуации, так возмутилась, что бросилась в эту гущу с явным намерением укусить омоновца за бронежилет – насилу оттащил. Часть омоновцев стояли, как вкопанные, не понимая, что делать. Разгонять правозащитников было некуда – все выходы были перекрыты. Вы знаете, встречаясь с нами взглядом, они прятали глаза…
Вспышка гнева закончилась также внезапно, что имело свое объяснение. Как выяснилось, в автозаках не хватило мест, так что часть захваченных не пустили в автобус, просто перепаяв им лишний раз дубинкой. Нам навстречу шел «Повстанец», почесывая ушибленное плечо – его отпускали уже второй раз за день, а он так сражался…
Ряды ОМОНа расступились, и народ бросился к автозакам – вызволять новых задержанных. Наблюдавшие за происходящим с балконов местные жители выражали бурное сочувствие демонстрантам. Одна женщина обратилась с балкона к омоновцам с целой речью, которую закончила под аплодисменты демонстрантов: «Сволочи, что ж вы творите! Будьте вы прокляты!»
В итоге сражения демонстрантов все-таки оттеснили на улицу (то есть, своими действиями ОМОН опять воспрепятствовал движению транспорта). Тут по мобильнику из камеры сообщили, что задержанных стали развозить по судам (как выяснилось, их потом долго катали по Москве, чтобы до последнего не было ясно, к какому суду идти).

«Бои без правил»

У суда правозащитников ждал новый парадокс. Суд был объявлен открытым, но ни публику, ни свидетелей защиты туда не пускали. Сначала задержанным выдали повестки в суд на 17 марта и сказали, что можно идти восвояси. Но тут где-то наверху системы власти что-то щелкнуло, и самый независимый в мире российский суд проявил принципиальность – повестки отобрали, и сказали, что будут судить сегодня. До властей дошло, что назавтра те же смутьяны могут принять участие в питерском марше. А то там своих несогласных мало.
Правда, Каспаров был обеспечен хорошими адвокатами, и от щедрот «перепало» остальным. В итоге получившие наконец свободу борцы сообщили, что обошлось штрафами в 1000 рублей.
Боюсь, это – не от доброты режима. Власть пока пытается представить действия известных либералов мелким хулиганством. Каспаров – не лимоновская молодежь, его нельзя просто так закатать на несколько лет. В то же время он и не Ходорковский – не настолько лихо участвовал в приватизации. А пока не принято решение о его уголовном преследовании, то и актив приходится отпускать. Но после того, как избирательный фарс закончится, и Кремль перейдет к текущим делам, могут быть приняты новые суровые решения.
А пока события производят впечатление немотивированной истеричности власти, которую можно объяснить именно страхом. Чего же она боится? Ну не Каспарова же в самом деле.
Власть не уверена в завтрашнем дне, она боится своей тени, каковой являются «оранжевые». Но источник страха не в них. Бери выше. Российские топ-менеджеры сырьевой территории «Россия» боятся своих глобальных шефов, которые тоже могут в любой момент принять суровые решения о зачистке нынешнего российского руководства, да только пока сами заняты избирательной кампанией в США…
На следующий день в Москве проходил чемпионат по боям без правил. Это такое извращение, когда два человекоподобных существа мочат друг друга по черному к восторгу не менее человекоподобной звереющей публики. «Соревнование» посетил президент эРэФии. Ему приготовили место в ложе, но он сел в первый ряд – чтобы лучше было видно, как дают коленкой в пах, и лучше слышно, как трещат суставы. Как всегда восхищенный своим президентом тележурналист В. Кондрашов, комментировал: «Визит Президента на соревнования повысит авторитет боев без правил в России». Трудно не согласиться.